hedoxakep wrote in pockomhad3op

Categories:

И без тебя тошно. Часть 2.

Два свободных дня я посвятил изучению пилотирования судов класса «ФОКТРУМ», есть ряд специфических особенностей пилотирования больших кораблей малой командой. Ничего нового я не узнал, зато вспомнил раскладку навигационного преобразователя, это не относится непосредственно к работе пилота, но штурманское кресло преподавалось военным офицерам нашей группы наряду с основными предметами. Пополнив кошельки владельцев тренажеров, на следующее утро, ровно в восемь, я поднялся на борт Жемчужины Предтечей.

И без тебя тошно. Часть 2.
И без тебя тошно. Часть 2.

– Доброе утро. Меня зовут Лидия Болдер, можно просто Лида. Я ваш штурман.

Она была очень молода. Короткая стрижка, костюм, что-то среднее между спортивным и военным фасоном, небольшой шрам на подбородке, не красавица и не уродина. То, что надо.

– Очень приятно. Сэм. – представился я и протянул руку. Мы по мужски обменялись рукопожатием. – Где капитан?

– Проверяет пломбы в грузовых отсеках. Приказал, когда ты придешь, задраить все шлюзы и прогревать двигатели.

– Ясно. Приступим?

В настоящей рубке торговца такого класса я был впервые и нисколько не удивился, что конструкторы консервативно придерживаются классических стандартов. Все как обычно, только панорама шире и место капитана сдвинуто к корме. Существует много модификаций «ФОКТРУМА», но все сводится к тому, чем больше корабль, тем больше двигателей. За прошедшее десятилетие ничего существенного в научном прогрессе не изменилось. Такое чувство, что наука, наконец, достигла предела своего развития, и теперь остается ждать новых прорывов, в которые, уже, никто не верил. И даже «ФОКТРУМ» отличался от «ПОЕТОМА» сроком эксплуатации, то есть качеством, ну и еще всякими мелочами. 

Я занял место пилота, и завел двигатели. Лидия задраила шлюзы, проверила герметизацию корабля и доложила о выполнении. Через некоторое время вернулся Мо Клисторф, поздоровался, и уселся в кресло капитана. Я доложил о готовности к взлету.

– Командуй Сэм. 

Я вышел на связь с портом. Процедура взлета-посадки не меняется со времен пренебрежения к обрядам.

– Хола-Порт, это Жемчужина Предтечей, нам нужен диспетчер.

Последовала небольшая пауза. 

– Я Ник Фопс, буду вас сопровождать.

– Сэмуэль Данкел. Команда приветствует вас.

– Угол семьдесят четыре, радиус тридцать пять, верхняя шкала минус двадцать четыре и семьдесят восемь, нижняя три и двадцать один. Принимайте навигацию.

Лидия изменила цвет графографа на зеленый.

– Принято.

– У вас есть тридцать секунд, отсчет пошел.

Автоматически включилась независимая гравитация корабля, Жемчужина плавно оторвалась от земли и набирая ускорение вышла на орбиту в точку основного старта. Я приглушил двигатели и корабль замер в пространстве. Мне нравятся эти минуты перед стартом, тишина. Ты как бы сливаешься с галактикой, чувствуешь ее огромные неосвоенные приделы, в груди собирается ком приятной великой тоски. Тоски одиночества, становишься маленькой песчинкой, такой маленькой, беззащитной перед великим космосом, что выть хочется. Это особая прелесть, которая волнует и радует всех астронавтов. Мы некоторое время сидели молча, потом Мо подал голос.

– Сэм, у тебя есть кофе?

– Да, в сумке целая банка.

На каждом корабле существуют свои традиции, которые можно смело отнести к разряду ритуальных обрядов. Может быть это из этой оперы, очень безобидное начало, но мне приходилось встречаться ну… совсем из ряда вон.

– Настоящее?

Лида смотрела на меня с неприкрытым подозрением.

– Да, сам молол. – гордо ответил я, и мы направились в кают-компанию. 

Когда большие кружки были наполнены, Мо протянул Лиде через стол навигационный носитель.

– Как вы уже знаете, мы летим на Кашемель за грузом кислого пирита. Это достаточно далеко. Я произвел необходимые расчеты и получилось, что гиперпереход разбивается на четыре цикла, то есть это займет два месяца. Один раз придется выходить из гиперпространства. На Кашемеле Лидия займется расчетами до ЕН-86. Туда дорога в два раза короче. Я предлагаю на участке до Кашемеля лечь в анабиоз.

Никто не возражал, если дорога занимала более недели то весь флот ложился спать. Это не закон, просто так удобнее. Никому не хочется один и тот же анекдот слушать несколько раз.

В анабиозе совсем не чувствуешь гиперперехода, нет снов.

Я медленно просыпался, слышал как заработали цынги и крышка капсулы с шипением ушла в сторону. Лекарство инъекции расходилась по всему телу и облегчало пробуждение. Я лежал с закрытыми глазами и думал о головной боли. Такой эффект бывает при длительном анабиозе, не менее полу года. Неужели старею.

– Сука.

Услышал я разъяренный рев Мо.

– Сука, сука, сука.

Я открыл глаза и сел.

То что предстало моему взору было похоже на кошмарный сон. Я ошарашено смотрел по сторонам ничего не понимая. Две капсулы, моя и Мо, лежали в невысокой траве на берегу большого озера, круглого, похожего на кратер от метеорита заполненного водой. Древний лес высокой стеной тянулся вдоль всего берега. Солнце висело над головой и искорками отражалось в гребешках небольших волн. Мо стоял в трех метрах от моей капсулы и смотрел на воду. Вены на шее капитана вздулись, и я видел перед собой крайне опасного человека. Счетчик моей капсулы показывал 193 дня анабиоза. Я вылез из капсулы и подошел к Мо. Он неожиданно спокойным голосом спросил.

– Как ты думаешь, здесь рыба водится?

Я промолчал, но чувство голода проснулось. 

– Лидия не смогла бы провернуть операцию с похищением корабля в одиночку, – продолжал капитан, – я всегда думал, что никогда не стану жертвой пиратов, это участь других. В очень редких случаях команду высаживают на необитаемую планету, обычно ее пропускают через утилизатор. Лишние расходы может позволить себе только старая гвардия. У них еще в ходу кодекс чести. 

– У нас соли нет. – Я ляпнул первое, что пришло на ум. 

Лидия Болдер казалась такой милой. Если планета необитаема шансов выбраться от сюда нет. Я столько раз смотрел смерти в лицо и каждый раз ругал проведение за то, что в место меня погибали мои друзья. Было время научится, принимать любую ситуацию как должное. Я давно мог покоиться неизвестно где, и теперь, на судьбу роптать не собирался. Конечно, неприятно все это, но что делать.

– Каковы наши планы, капитан?

Мо Клисторф опустил молнию комбинезона и достал даевый бластер. Очень, очень дорогая штука. Им можно год на одном магазине рубить лес.

– У нас есть огонь и средство защиты от диких животных. Я надеюсь, аборигены здесь дружелюбные, и мы найдём себе жен. – Мо улыбнулся. А я в нём и не сомневался. – Пойдем правым берегом, обойдем озеро по кругу. Это будет называться разведкой. Придется заночевать в лесу. Заодно и поохотимся.

На мелководье грелась стайка мальков. Мы напились прямо из озера, вода оказалась мягкой и вкусной. Закрыли капсулы и пошли в лес. Толстые стволы деревьев стояли в пяти десяти метрах друг от друга. Подлеска не было, земля ровная усыпанная старыми листьями, хвойными иголками и шишками. Идти было легко. Капитан шел впереди, держал бластер в правой руке и смотрел по сторонам в надежде на сытный обед. Голодными мы здесь не останемся. В озере есть рыба, а в лесу множество разных пичуг. Лес звенел от их трескотни. Они носились между деревьями, на крайний случай и это мясо. Мы шли средним шагом стараясь беречь силы. Несколько раз подходили к воде, чтобы напиться. Разговор как-то не складывался. Я несколько раз пытался задавать вопросы на тему пиратов, где ты родился, но Мо или отмалчивался, или бурчал что-то невразумительное. Мы пересекали звериные тропы, некоторые шли вдоль берега, хорошо утоптанные, по ним было легче идти. 


Error

default userpic

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.